Предлагаем Вашему вниманию статью А.Бонч-Осмоловской с www.polit.ru. Нам кажется, что в статье неплохо передана фонетическая разница в речи петербуржцев и москвичей. Что, впрочем, не мешает Комитету "Вольный Петербург - Ингермандандия" находиться в оппозиции к Путину.
Неприязнь москвичей к питерской речи сродни той, которую испытывают тещи, свекры, зятья и невестки. Люди, ставшие волею судьбы близкими родственниками, болезненно реагируют на чужие привычки, повторяя себе, что, вообще-то, девочка она хорошая, но зачем комнату называет залой и все время шаркает. Ощущая себя монополистами русского литературного языка, москвичи вполне снисходительно, если не с любопытством, относятся к северному оканью или южному "г" фрикативному, однако со "справедливым негодованием" не постесняются припомнить, что и как неправильно говорят питерцы. Список претензий (сугубо лексический) открывается, естественно, "карточкой" и "парадной", а завершается умозаключением общего характера о том, что "они вообще люди холодноватые и рассудочные, совсем не такие теплые и душевные, как мы".
Парадокс при этом заключается в том, что именно московскую тягучую манеру говорить очень легко идентифицирует вся страна, в отличие от гораздо более нейтральной питерской. В последнем случае определить, откуда происходит человек, без теста на то, каким словом он называет подъезд дома, оказывается для москвича непростой задачей. Москвичу гораздо легче спародировать свой собственный московский выговор, чем изобразить речь питерца. Все теории о фонетических различиях московской и питерской нормы, которые старательно заучивают студенты первого курса филфака на самом деле давно покрылись пылью, оставив от себя лишь пару-тройку еще уцелевших реликтов. В Москве давно уже не произносят дрожжи с мягким "ж", жара как [жыра], а коричневый через "шн". Налицо непреодолимая экспансия питерской фонетики. Ее необратимый характер стал особенно очевиден в последнее время, когда на политической сцене ведущими ораторами стали именно выходцы из Санкт-Петербурга.
Однако у питерского "диалекта" есть своя собственная фонетическая специфика. Ее неуловимость для московского уха связана, вероятно, с тем, что, в реальности, она гораздо ближе, чем московская речь, к некоему "standard russian", т.е. к тому, что носителями русского языка ощущается как литературная норма, и к тому, что, вроде бы, в соответствии с учебниками по истории языка должно быть дано любому москвичу от рождения.
Ритмика реальной московской речи строится на особой роли ударения как компонента, образующего сложную иерархическую структуру слогов в слове и слов во фразе. В слове, произносимом москвичом, есть только два важных и фонетически почти равноценных слога - ударный и первый предударный. Все остальные слога можно почти глотать, но первый предударный тянут как можно дольше, подчас даже дольше, чем собственно ударный. Так говорят мааасковские жители (ударный "о" тускнеет перед тягучим предударным "а"). То же и во фразе: слова, несущие в себе смысловое ударение, несопоставимы по длине со всеми остальными, выделение "важного" происходит за счет кардинальной редукции "второстепенного".
Питерцы говорят "правильно" - их слоги ровно той длины, какой предписано правилами транскрибирования русской речи - ударный безусловно главный, предударный чуть более ясный, чем все остальные. Смысловое ударение фразы ставится не в ущерб всем остальным словам, во фразе нет взлетов и падений, нет доминирующего ритмического центра. Для московского уха питерцы говорят, в целом, так же, как "мы, москвичи", только пожалуй быстрее, жестче, с чуть более бедными интонациями и более ясной артикуляцией. Удивительным образом, ощущая внутренним слухом эту разницу, москвичи не связывают специфику питерской речи с собственно диалектологическими различиями, но скорей видят в ней проявление личностных свойств жителей города на Неве - "не хватает им нашей теплоты".
Между тем, обращаясь к актуальной политической жизни, можно утверждать, что представление о том, что питерцы так четко артикулируют, потому что они от природы жестковатые, неплохо работает на рост рейтинга главного на сегодняшний день питерца в стране - премьера Путина (см. недавнюю статью М.Фишмана Артикуляция Путина на Западе: крайняя степень четкости").
Питерская фонетика оказалась востребованной, она играет немаловажную роль в стремлении власти сформулировать новую популярную идеологию. Наш премьер считается человеком жестким во многом и потому, что жесткой выглядит его речь, не только по содержанию, но и на слух. "Твердость" Путина коренным образом отличается от, скажем, обиженного негодования Черномырдина или брутального рявкания Лебедя. Слушающий Путина не чувствует себя случайно присутствующим на производственном собрании или стоящим на плацу. Напротив, речь его выглядит спокойной, ровной и даже интеллигентной, но - тем не менее - твердой и жесткой как бы изнутри. Не в последнюю очередь потому, что жесткой является ее фонетика, манера выговаривать слова - так Путин научился говорить в своем родном городе.
Любопытен в связи с этим опыт его предшественника и земляка Степашина. Круглолицый, в очках, почти Пьер Безухов какой-то с виду, он тем не менее за короткое время своего премьерства успел не столько проявить себя человеком твердым, сколько прослыть таковым, за что и был немедленно удостоен отдельного столбика в известной еженедельной программе известного телеканала. Степашин артикулирует совершенно так же как Путин. Для того чтобы фраза звучала чеканно, ему не нужно прикладывать особых внутренних усилий и создавать "речевую маску". Кстати, августовское возмущение заменой Степашина на Путина, когда никто не мог понять, какая между ними разница, можно отчасти объяснить этим же: кроме сходства карьер, еще и удивительное сходство артикуляции - просто потому, что оба выросли в Питере.
Все вышесказанное ни в коем случае не имеет целью доказать, что Путин не тот, кем он кажется, что он слабый и безвольный. Речь лишь о том, что имидж публичного политика зависит не только от его реальных качеств, но и от множества социокультурных представлений и концептов, с которыми в обществе соотносится его поведение и прежде всего - речь. Питерская фонетика Путина является одной из важнейших составляющий его имиджа и одновременно - эта одна из самых "непридуманных" его составляющих, т.е. то, чему почти невозможно специально научиться.
Хорошо известно, что в советское время для номенклатурных работников социально престижным являлся южный выговор, потому что именно так говорили руководители страны. Не исключено, что нынешняя популярность лидера российского правительства установит новый престиж - сдержанность интонаций и четкую артикуляцию. Возможно однако, что соответствовать ему будет не в пример сложнее - отсутствие врожденной четкости артикуляции придется компенсировать дополнительными интеллектуальными усилиями.
[Писать "Вольному Петербургу"]
[МАНИФЕСТ] | [Предоставление гражданства] | [Маленькая страна] | [Исторический очерк] | [Современное состояние] | [О текущем моменте] | [Проект национального гимна] | [Публикации в прессе] | [Наши линки] | [Пресс-релиз] | [Наши анекдоты] | [Анекдоты из жизни] | [Культурный проект] | [Публицистика. Краеведение]